На Манхэттене есть огромный небоскреб, в котором нет ни одного окна. Он давно стал поп-культурным символом тайных правительственных организаций. А это еще и центральная локация игры Control (и не случайно!)

В конце сентября финская игровая студия Remedy выпустила Control Resonant — продолжение популярного игрового экшена Control (2019). Почти за месяц игра стала самой продаваемой у студии — ее купили больше миллиона раз. В этом триллере, напоминающем «Твин Пикс», множество элементов, делающих игру особенной, и один из них — архитектура. Действие напрямую связано с настоящим небоскребом, расположенным в центре Манхэттена — это здание без окон корпорации AT&T, о котором узнал весь мир, когда Эдвард Сноуден рассекретил документы Агентства национальной безопасности США (АНБ). Архитектурный журналист Ася Зольникова прошла Control Resonant — и теперь рассказывает историю зловещей высотки, ставшей основным местом действия хитовой игры.

В первой части Control главная героиня Джесси Фейден искала брата Дилана. Поиски привели ее в Федеральное бюро контроля (в русифицированной версии игры сокращенно ФБК) — теневую правительственную организацию, которая занимается паранормальными явлениями. Сценарист и креативный директор Remedy Сэм Лейк описывал эту структуру как «оккультную версию ЦРУ».

Неожиданно Джесси стала директором ФБК, после чего вступила в борьбу с Шипением, или Шумом, — вредоносной силой, захватившей офис организации. К концу игры Джесси нашла Дилана. Главный герой новой части, Control Resonant, именно он.

Вселенная Control наполнена отсылками к массовой культуре, искусству и играм самой студии Remedy. Важнейшую роль играет бруталистская архитектура: Сэм Лейк и гейм-директор Микаэль Касуринен говорили, что решили использовать этот стиль с самого начала. События первой части в основном разворачиваются в штаб-квартире ФБК — Старейшем доме, как ее называют в этой вселенной; в сиквеле небоскреб остается ключевой, но далеко не единственной локацией. 

Этот небоскреб по адресу Томас-стрит, 34, в Нью-Йорке, в реальности находится почти по тому же адресу: настоящий номер дома — 33, улица та же. Это единственная высотка на Манхэттене без окон и ночной подсветки.

По сюжету здание обладает «когнитивным фильтром»: прохожие не замечают его и попасть туда можно, только если сознательно искать Бюро. Но и наяву мало кто бывал внутри. Еще меньше людей рассказывали, что видели. Это самый закрытый и, возможно, самый охраняемый объект Нью-Йорка, реальная история которого тесно связана с паранойей холодной войны, государственной слежкой и утечками от Эдварда Сноудена.

История реального небоскреба AT&T 

Высотка на Томас-стрит, 33, — это «крепость XX века, где вместо копий и стрел армию машин тихо протоны и нейтроны». Так описывала этот проект архитектурная фирма John Carl Warnecke & Associates, создавшая здание под руководством Джона Уорника. 

Уорник работал над этим проектом с 1969 по 1974 год, будучи уже очень известным архитектором. В свое время он спроектировал мемориал с вечным огнем на могиле убитого Джона Кеннеди, Капитолий штата Гавайи и другие политические объекты. Его фирма получила заказ от провайдера связи AT&T — на тот момент одной из самых богатых корпораций США. С архитектором она сотрудничала постоянно — по-видимому, не в последнюю очередь из-за его родственных связей.  

В готовом небоскребе разместили крупнейший в мире коммутационный центр для междугородних и международных звонков. Согласно оригинальным чертежам (на них высотка обозначена как «Проект Х» или «Бродвейское здание») внутри — 29 этажей с высокими потолками около 5,5 метра — того требовало громоздкое телефонное оборудование. Под землей — еще три уровня для сотен метров кабелей, и для них же в здании есть специальные шахты, скрытые за полуколоннами на фасаде. Внешние стены облицованы розоватым шведским гранитом.

Несмотря на «политику разрядки» во время холодной войны, небоскреб строили с расчетом на то, что перекрытия выдержат атомный взрыв, а люди смогут в течение двух недель прятаться в нем от радиации. Именно поэтому в нем совсем нет окон — выглянуть из здания на улицу можно только на первом этаже, возле помещения для охраны; остальные помещения, судя по немногочисленным фото, освещают флуоресцентные лампы. Проще говоря, это гигантский бункер для людей, ЭВМ и коммутаторов, с запасами топлива, воды и пайков на 1500 человек.

Но судя по всему, так людно внутри никогда не было. Телеком все быстрее автоматизировали, в 1970-х сотни телефонисток — как правило, это были именно женщины — заменили ЭВМ. К 1991 году на Томас-стрит работали всего 116 человек. 

Один из бывших техников AT&T, Марк Кляйн, описывал атмосферу запустения, которая царила в здании в 1980-е. На первом этаже была большая столовая с блестящим оборудованием из нержавеющей стали. Но она никогда не работала: «Вы спускались туда к свободным столикам и приносили сэндвич из дома». По его словам, было впечатление, будто это пространство проектировали «под нечто большее». 

В 1991 году в здании произошла авария, из-за которой несколько миллионов абонентов осталось без связи. После этого оборудование рассредоточили по другим зданиям AT&T. Согласно открытым источникам, небоскреб по-прежнему принадлежит компании и его используют для телефонной коммутации, но часть помещений переоборудовали под серверные комнаты.

Здание никогда не подсвечивают. «Ночью оно превращается в гигантскую тень, сливаясь с темнотой, а его большие квадратные вентиляционные отверстия издают отчетливый, глухой гул, который часто скрывает звук проезжающего транспорта и вой сирен», — писало независимое американское издание The Intercept. Тот же материал цитирует знаменитого американского архитектурного критика Пола Голдебргера: 

Другие здания телефонных компаний той эпохи проектировали исключительно для оборудования. Они все выглядят как ужасные коробки. А этот проект обладает собственным очарованием… В его форме есть что-то особенное. Одновременно ты видишь его и он ускользает от тебя. 

По мнению Голдбергера, небоскреб остается «одним из немногих образцов качественной современной архитектуры» нью-йоркского района Трайбека. Но, оговаривается он, некоторые его функции делают этот образ зловещим.

Как здание связано с Агентством национальной безопасности

Свое расследование, посвященное зданию на Томас-стрит, The Intercept выпустило 16 ноября 2016 года. Его авторы выяснили, что небоскреб в центре Манхэттена — одно из ключевых звеньев проекта с кодовым названием FAIRVIEW, над которым с 1985 года работали AT&T и Агентство национальной безопасности США.

Изучив документы от бывшего сотрудника АНБ и ЦРУ Эдварда Сноудена, архитектурные планы Уорника и другие данные, журналисты пришли к выводу, что в нью-йоркском здании десятилетиями действовал шпионский центр, через который АНБ следило минимум за 38 странами, в том числе союзниками США, ООН, Всемирным банком и другими международными организациями. Оборудование для перехвата звонков, факсов и интернет-трафика установили на крыше в защищенном зале, который на схемах АНБ обозначен как «Центр обработки секретной информации». Само здание фигурирует в документах десятки раз под названием TITANPOINTE.

АНБ и AT&T до сих пор не подтверждают, что использовали небоскреб для государственной слежки, как и сам факт сотрудничества друг с другом. При этом высотку тщательно охраняют — что находится внутри, неизвестно.

Среди тех, кому удалось там побывать, фотограф Стэнли Гринберг — он попал внутрь в 1992 году. До терактов 11 сентября, объяснял он, меры безопасности были мягче, и ему разрешили поснимать для фотокниги «Invisible New York» об инфраструктуре Нью-Йорка. Снимки не попали в итоговое издание, но после расследования The Intercept Гринберг передал их СМИ. 

На фото видны маршрутизаторы связи, ряды проводов и целая комната, заполненная большими аккумуляторами с надписью «Danger, acid» («Опасно, кислота») — вероятно, именно они должны были питать здание в случае катастрофы. Фотограф вспоминал:

Там были длинные стеллажи с электроникой. Мне сказали: «Мы больше не используем здание полностью, поэтому обслуживаем частных клиентов». В тот момент я не мог подумать, что там происходит что-то секретное.

Интересно, что с некой «корпорацией зла» высотка стала ассоциироваться задолго до утечек Сноудена и, вероятно, даже до начала сотрудничества АНБ и AT&T. Уже в 1979 году в сатирическом триллере «Зима приносит смерть» (режиссер Уильям Ричерт) небоскреб играет роль шпионской штаб-квартиры. Публикация The Intercept лишь укрепила этот стереотип: после выхода расследования в сериале «Секретные материалы» вышел эпизод «Тhis» (режиссер Глен Морган, 2018), где дом на Томас-стрит представал в виде тайного правительственного объекта.

В сериале «Мистер Робот» (режиссер Сэм Эсмейл, 2015–2019), зловещая корпорация E Corp хранит на Томас-стрит бумажные архивы, а главный герой Эллиот собирается взорвать здание — причем первая серия с небоскребом вышла незадолго до публикации The Intercept.

Сыгравший Эллиота актер Рами Малек озвучил короткометражный документальный фильм «Project-X», основанный на материалах расследования: камера скользит по улицам Нью-Йорка и мимо небоскреба AT&T, в то время как Малек вместе с Мишель Уильямс зачитывает за кадром инструкции АНБ, которые необходимо было изучить перед поездкой на Томас-стрит. 

Путешествующий не должен открыто представляться сотрудником АНБ или разведки. […] Ключи [от автомобиля] можно получить у [УДАЛЕНО] на втором этаже [УДАЛЕНО] здания [УДАЛЕНО] в комнате [УДАЛЕНО] и в картотеке возле кабинета руководителя программы. Автомобили для оперативного прикрытия ФБР арендует через подставную коммерческую фирму. Персонал осведомлен о связи с ФБР, но не с АНБ.  

Обратитесь к контактному лицу, чтобы получить рекомендации по правильному выбору одежды перед поездкой. Слишком официальная одежда может вызвать подозрение у службы безопасности. Запрещается носить военную форму или значки АНБ. Сотрудник не должен привлекать внимания. 

Членам семьи и коллегам без соответствующего допуска можно сообщить лишь общие сведения о маршруте и цели визита (например: участие в техническом совещании, посещение объекта или монтаж оборудования). 

Читая, Малек неоднократно произносит слово «redacted» («удалено») — многие слова в документах замазаны черным. Это также роднит реальный небоскреб на Томас-стрит с геймплеем Control: по мере прохождения игрок изучает множество служебных папок с частично засекреченной информацией. Среди них рутинные, часто очень комичные записки, но именно они передают обстановку, в которой сверхъестественное встречается с абсурдом офисной бюрократии. 

Описание объекта «Резиновая уточка (AI52-AE)»

Обнаружена в доме Агента [УДАЛЕНО] после того, как его маленькая дочь пожаловалась на то, что за ней следует резиновая уточка. По словам Агента [УДАЛЕНО], он игнорировал это, считая это плодом детского воображения, пока не начал слышать кряканье по ночам.

Другая записка

Если вы попытаетесь убрать или выбросить этот песок, я отстраню вас от любых будущих исследовательских работ! Вы проведете остаток своей карьеры, облизывая конверты в офисной кабинке и разглядывая постер с кошкой!

НЕ ТРОГАЙТЕ МОЙ ПЕСОК!

Каким небоскреб стал в игре

Игровая студия Remedy начала работать над Control в конце 2016 года — вероятно, ее специалисты уже читали расследование The Intercept.

Согласно документам первой части Control, здание на Томас-стрит в игре как минимум на 10 лет старше реального прототипа. Сотрудники Федерального бюро контроля нашли в него вход — не забываем, во вселенной игры здание видят только те, кто хочет этого, — во время паранормального инцидента в нью-йоркском метро 4 августа 1964 года. Через четыре года они разместили в нем свою штаб-квартиру. Уже тогда это был небоскреб, однако, как предполагают ученые ФБК, само Место силы (Place of Power) появилось здесь гораздо раньше, возможно, еще до человеческой цивилизации — поэтому в игре его называют Старейшим домом. 

До последней трети Control Resonant снаружи небоскреб практически не меняется. Чего не скажешь об интерьерах, искаженных потусторонними силами: Старейший дом устроен значительно сложнее, чем кажется, помещения постоянно меняют планировку или исчезают. Главная героиня Джесси Фейден во вступительном ролике ко второй части Control говорит, что «законы физики здесь — скорее… допущение». Неслучайно одним из источников вдохновения для первого Control был экспериментальный роман Марка Данилевского «Дом листьев», который также обыгрывал мотив здания, проходящего через постоянные метаморфозы.

При этом технически и стилистически офис ФБК застыл в 1960–1980-х — отсюда классические бруталистские интерьеры с грубым бетоном, деревянными панелями и латунной фурнитурой. Узор красного ковра в директорском кабинете изначально отсылал к ковру в отеле «Оверлук» из кубриковского «Сияния», но затем его переделали в абстрактный лабиринт: как говорил директор по дизайну игрового мира Стюарт Макдональд, «лабиринт — визуальное выражение контроля»: «Когда ты в лабиринте, тобой управляет его создатель».

Современное оборудование Дом тоже игнорирует. Бюро не доверяет вещам, которые еще не укоренились в коллективном бессознательном, поэтому сотрудники используют печатные машинки, пленочные диктофоны и проекторы, ламповые экраны и пневмопочту, а также огромное количество бумажной корреспонденции. Совет, то есть астральная сущность, которая контролирует Старейший дом, звонит Джесси по красному дисковому телефону без цифр. Массивный стол для совещаний в зале Совета — еще одна ссылка к фильмам Кубрика, а именно к картине «Доктор Стрейнджлав, или Как я перестал бояться и полюбил бомбу».

Работая над этим изменчивым и в то же время ретрофутуристичным миром, разработчики Remedy не ориентировались на чертежи и редкие фотографии интерьеров Томас-стрит, но использовали множество других образцов брутализма: игре нужна была среда, которая сама по себе воплощает порядок, и бруталистская архитектура с ее прямыми линиями, тяжеловесностью и бетоном подходила идеально. Были и практические причины: бетон эффектно разрушается, что важно для боев, а повторяющиеся модули позволили уложиться разработчикам в скромный бюджет. 

«В мире много плохого брутализма, но мы брали лучшие образцы», — рассказывал Макдональд, добавляя, что ему хотелось передать «гнетущую пустоту вестибюлей госучреждений», где чувствуешь себя под наблюдением.

Лестницу в Исследовательском секторе бюро создавало по мотивам бывшей ратуши в японском городе Курасики притцкеровского лауреата Кэндзо Тангэ (сейчас это музей искусства). Кроме того, художники Remedy посещали нью-йоркский музей Met Breuer (сейчас это штаб-квартира Sothebyʼs) — проект Марселя Брейера, одного из ведущих представителей Баухауса.

Еще они явно вдохновлялись брейеровской церковью Святого Франциска в городе Маскегон, штат Мичиган, когда создавали Отдел мертвых писем Бюро. В офисных пространствах создатели цитируют здание Deere & Co Кевина Роша и Центр британского искусства Луиса Кана в Йеле. 

Важными ориентирами послужила мэрия Бостона с ее крупными скульптурными объемами и ступенчатая архитектура венецианца Карло Скарпы — главным образом гробница Брион в Италии, которую Макдональд увидел, когда учился на архитектора. Его поразило, как в ритуальном объекте из бетона отражается «эхо бункерной архитектуры, идея обороняемого сооружения». Это очень подходило Старейшему дому, который, по словам разработчика, выступает «замком или тюрьмой для чего-то странного». 

Есть здесь и почти настоящие бункеры. Паранормальная сущность Хедрон в игре закована в саркофаг точно так же, как руины Чернобыльской АЭС. А убежища для сотрудников Дома придуманы по образцу финских бомбоубежищ, обязательных помещений в подвалах жилых домов. Такое было и в старой студии Remedy.

Рабочие места, служебные помещения и коридоры Старейшего дома проработаны настолько кропотливо, что паранормальное здесь по-настоящему пугает. Порой о том, какие страшные вещи происходят буквально в соседнем кабинете, забывают и сотрудники Бюро: судя по рабочей переписке, даже перед лицом сверхъестественного ужаса они жалуются на невкусные консервы и бардак. «А туалеты? Про них я вообще молчу! Куда делся уборщик?» — пишет в Control Resonant один из служащих.

Remedy не любят прямых ответов на вопросы, но разгадку этой тайны игрок неожиданно получит в самом конце.